46 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Что вкалывают буйным больным?

Будни обычной психбольницы.Буйное отделение.

Добрый день,под моим прошлым постом большинство комментариев было посвящено буйному отделению. Говорю сразу,на буйном отделении я не работала,но мне приходилось с ним сталкиваться неоднократно,первое знакомство произошло на практике,потом частенько я отвозила туда пациентов с отделения,в котором я работала и слышала рассказы пациентов,которые там лежали.

Для начала хочу рассказать,что в нашей психиатрической больнице было 2 буйных отделения: мужское и женское соответственно. Каждое из отделений делилось на 2 части:большое и малое. На малом отделении лежали особо тяжкие пациенты в остром психозе. На большом отделении,как вы уже поняли,лежали более менее пролеченные пациенты,за которыми наблюдали перед переводом на общие отделения.

Буйное женское отделение. Моё первое знакомство.

Закончился курс теории по психиатрии и начиналась долгожданная практика в больнице. Нашей группе объяснили,как добраться до больницы и,как найти отделение,при этом уточнили,что буйное отделение очень тяжело пропустить. Так и вышло. Зайдя на территорию больницы и пройдя глубже,я услышала жуткий крик или даже визг,больше похожий на рёв какого-то животного,если честно,внутри всё похолодело,но одновременно с этим холодом пришло любопытство,что же такое могло заставить человека орать нечеловеческим голосом. Уже в самом здании,перед самым входом на отделение преподаватель нам объяснила,что у одной из пациенток наступило ухудшение состояния и нам непременно нужно посмотреть на нее. На отделении нам открылась ужасная картина,как хрупкую девушку пытаются уложить и привязать к кровати 4 медсестры,как оказалось,девушка уже была привязана утром,но в психозе разорвала вязки и попыталась расправиться с одной из медсестер,потому что та не дала девушке совершить самоубийство. После того,как девушку все-таки привязали,ей вкатили огромную дозу седатиков и она забылась глубоким сном.
То,что мы были в шоке,ничего не сказать,правда к пятому дню практики мы привыкли к крикам и истерикам,а с той девушкой даже удалось поговорить.
Как выяснилось,её жизнь сломалась в один миг,когда прямо перед ней машина сбила насмерть её шестилетнего сына,а от перенесенного ужаса произошел выкидыш на приличном сроке.
Остальные пациенты пребывали в остром психозе,но в основном были стабильны. Кто-то сидел на полу и смеялся себе под нос,другая девушка норовила укусить кого-то из нас за ногу,когда мы проходили мимо нее.
Вообще,во время практики ничего особенного не происходило,если не учитывать происшествие в первый день.

Женское буйное отделение. Как меня приняли за любовницу.

Работая на женском подростковом,я была частым посетителем буйного женского отделения,стабильно раз в неделю мы отвозили туда одну из наших подопечных.
В один из таких переводов,пока я рассказывала медсестре о пациентке и о том,что собственно говоря произошло,меня заприметила пациентка буйного отделения. Ей уж очень сильно показалось,что я похожа на любовницу ее мужа,при том,что не просто похожа,а еще и спала с ним у нее на глазах. На секундочку,пациентка никогда не была замужем. Так вот,женщина оказалась принципиальна,раз встретила любовницу,то должна ее прикончить. За какую-то долю секунды я случайно увидела лицо,искаженное яростью и тело,которое несется на меня. Дальше все было как во сне,хочешь что-то сделать,а нихрена не получается,медсестра,на мое счастье,успела поставить подножку пациентке,та всем своим телом приложилась об пол,а дальше,по отработанной схеме,пациентке накинули простынь на голову,чтобы дезориентировать и через полминуты максимум та лежала связанная в смирительной рубашке.
И все бы вроде обошлось,если б не цепная реакция,пациентки одна за одной начинали орать,бросаться друг на друга и на стены,меня выперли из отделения,ибо девчонке весом в 50 кг там явно было нечего делать,а уже через минуту на отделение поднялись охранники и пара медбратьев с мужского буйного.

Мужское буйное отделение.

Про это отделение от своего лица толком ничего рассказать не могу,потому что парни-медбратья не хотели рисковать девушкой,ведь никому не известно,что придет в голову толпе сумасшедших мужиков. Хотя я однажды видела,как скручивают и привязывают пациента к сетчатой кровати без матраца. Тогда я как раз привезла пациента с нашего отделения,тщедушного старика лет 70ти,которого,к слову,мы скручивали всем отделением,мне тогда очень хорошо прилетело ногой в живот,проверяться я не стала,но,периодически у меня ноют 2 нижних ребра. Но зато могу рассказать,почему пациенты так не любят и боятся буйное отделение.

Мужское буйное отделение. Со слов пациента

Он уезжал от нас со словами,что обязательно найдет меня и отправит моей матери мозаику из кусочков моего тела,а,вернувшись обратно с буйного,бросился меня обнимать и говорил,что ни за что меня не обидит. Вот так меняет людей старое-доброе мужское буйное.

В один из дней,абсолютно ни с чего у нас дал обострение пациент. В ту смену я работала с пенсионерками,поэтому решила,что раз я процедурная,то нечего им лезть к нему,я сама сделаю укол. Мало того,что мы были с медсестрой на отделении одни,другая медсестра ушла на хоз.половину пить чай,так я ее отправила записать в журнал про укол,а сама поперлась с лотком со шприцами к пациенту. Укол сделать не получилось,так как пациент извернулся и выбил у меня лоток со шприцами из рук,а их ни в коем случае нельзя было оставлять просто так,ведь другой пациент мог подобрать шприц и воткнуть его куда-нибудь мне или другой медсестре. Пока прибежала медсестра и подбирала шприцы,я пыталась держать пациента,но хрен там плавал,он оттолкнул меня в угол и поднял кровать,честно,кирпичей,которые я отложила,хватило бы на половину китайской стены. Крутила его половина отделения,пока мы ждали скорую,он умудрился порвать вязку. Потом его увезли и мы вздохнули спокойно на целый месяц.

Далее с его слов:

Не помню,как везли на буйное,если честно,помню только злость с утра и плохое настроение,дальше все как в тумане,потом темнота,слышал голоса,но не мог открыть глаза,тело болело,впивалась сетка кровати,резало кисти и ступни (был связан по рукам и ногам) и было тяжело дышать (зафиксировали через грудь). Захотел пить,но сказали,что перебьюсь. Я хотел пошевелиться,было больно,я закричал,ко мне подскочили и сделали укол,место укола горело и было больно так,как будто там стекла,через 10 минут,а то и раньше скрутило так,что хотелось орать,но было страшно,что опять сделают укол. Судороги были адские,когда сводит ногу очень больно,а тут свело все тело,меня начало выгибать под неведомым углом,было больно дышать,но никто не подходил. Помню крик,кто-то из пациентов впал в агрессию,потом крики медперсонала,звуки борьбы и вот,он лежит рядом,привязанный и ему делают укол. После этого он спал почти сутки,привязанный по рукам и ногам,в туалет ходил под себя. На утро пытался освободиться,ведь за сутки тело окаменело,но опять получил укол. Не хочу больше на буйное,там ломают психологически,а не физически.

Многие пациенты рассказывали про буйное отделение,но слова этого пациента запомнились больше всего. К слову,он еще не самый агрессивный,не могу сказать,как именно управлялись с очень буйными пациентами,но силу можно остановить только силой.

Что вкалывают буйным больным?

С буйным пациентом надо побеседовать и постараться его успокоить. Иногда удается избежать физической конфронтации, предложив ему поесть или попить. Если это помогает, применяют лекарства. Пациенту говорят, что они его успокоят.

Сочетание антипсихотических средств с лоразепамом эффективнее одной антипсихотической фармакотерапии. Многие пациенты хорошо реагируют на внутримышечное введение 5 мг галоперидола или введение 10 мг тиотиксена с 5 мг лоразепама внутримышечно в одном шприце.

К побочным эффектам быстрой транквилизации галоперидолом относятся экстрапирамидные симптомы примерно у 10 % больных. Обычно они развиваются в течение 24 ч и включают дистонию, кривошею, опистотонус, окулогирные кризы, ларингоспазм и акатизию (непоседливость). Дистонию снимают дифенгидрамином (25— 50 мг внутривенно) или бензтропином (2 мг внутримышечно или внутривенно каждые 5 мин до трех доз или до исчезновения симптомов).

Облегчение обычно наступает через 1—3 мин после внутривенной инъекции. Такое лечение проводят 4 раза в день в течение 48 ч. В упорных случаях вводят 10 мг диазепама внутривенно или 2 мг лоразепама внутривенно либо внутримышечно. Надо помнить, что галоперидол обладает антихолинергическими свойствами и может способствовать злокачественной гипертермии у сильно возбужденных, принимающих стимуляторы пациентов.

* Все дозы вводят каждые 30—60 мин;
лицам в возрасте старше 65 лет — половинные дозы.

Wasserberger и соавт. в больнице Мартина Лютера Кинга-младшего в Лос-Анджелесе предложили свой свособ обращения с буйными больными. Персонал должен находиться от таких лиц на расстоянии не менее двух вытянутых рук. Жесткие смирительные меры применяются быстро в соответствии со схемой, представленной ниже.

Как можно быстрее определяют уровень глюкозы в сыворотке (внутривенным катетером). При гипогликемии вводят 50 % водный раствор декстрозы. При использовании высоких доз диазепама возможно развитие гипотензии, поверхностного дыхания и апноэ. Когда ажитация ослабляется, седативное действие фенциклидина чревато сердечно-сосудистым коллапсом и остановкой дыхания.

Пожилым пациентам вводят только 1—2 мг галоперидола, а после 60 лет противопоказан диазепам, поскольку период его полужизни в этой возрастной группе сильно продлен. Следует определить, нет ли у больного метаболических, сердечно-сосудистых, внутричерепных, психиатрических расстройств, инфекционных заболеваний, острой интоксикации, острого абстинентного синдрома, травмы или повреждения, вызванного агрессивной окружающей средой.

Внутривенное назначение галоперидола не было разрешено Управлением США по контролю за качеством пищевых продуктов, медикаментов и косметических средств (FDA). При его использовании первая внутривенная доза составляет 5—10 мг, а следующие, вводимые по показаниям, — 5 мг. Как бутирофеноны, так и фенотиазины обладают альфа-блокирующими (ингибируют сужение сосудов, приводят к ортостатической гипотензии) и антихолинергическими (например, вызывают жар) свойствами.

Галоперидол и дроперидол противопоказаны пациентам, страдающим от антихолинергического интоксикационного психоза или тем, у кого кожа на ощупь горячая, особенно если они буйные и отравились фенциклидином или кокаином. Галоперидол и дроперидол способны вызывать злокачественный нейролептический синдром, но не опасны при фенциклидиновой интоксикации в отсутствие жара. Если применяют высокие дозы галоперидола и дроперидола, возможны экстрапирамидные реакции, в частности спастическая кривошея, поздняя дискинезия и окулогирные кризы.

Читать еще:  Стоматологический гель атридокс

Эти реакции купируют, вводя 50—100 мг дифенгидрамина внутримышечно или внутривенно или 1—2 мг мезилата бензтропина внутримышечно.

Применение смирительных средств к пациентам:
A. Надо отрепетировать стратегии смирительных действий перед их применением.
Б. Применять смирительные меры лучше заранее, детально их документируя.
B. Надо помнить об универсальных мерах предосторожности.

Г. Надо адекватно применять смирительные меры. Зачастую одна лишь демонстрация подавляющего физического превосходства способна предотвратить буйство.
1. Когда пациента необходимо смирить, им должны заняться как минимум 5 человек, каждый выполняет заранее оговоренную задачу.
2. Пациента хватают за одежду и главные суставы, стараясь зажать его между двумя матрацами.
3. Пациента кладут на носилки лицом вниз, чтобы ограничить подвижность и возможность наносить удары.
4. Снимают с пациента обувь.
5. В исключительных случаях, например когда пациент кусается, его хватают за волосы.
6. Не следует давить пациенту на грудь, горло или шею.

Д. Применение конкретных смирительных мер (смирительных рубах, ремней и т. п.) зависит от силы, необходимой для обездвиживания (например, при индуцированном фенциклидином психозе нужны более радикальные меры).

Е. Применяя физические меры воздействия, надо помнить, что медицинская этика требует необходимого минимума насилия. Цель — смирить пациента, а не наказать его. Связывать нужно крепко, но не больно (возможность просунуть под ремень или веревку палец — хороший способ проверки). Смиренного пациента надо наблюдать в безопасном, спокойном помещении отдельно от других больных; его состояние необходимо часто проверять, поскольку известно, что у таких лиц возможно ухудшение.

Что вкалывают буйным больным?

№12 Декабрь 2019

Журнал добавлен в корзину.

УСПОКАИВАЮЩЕЕ «ОРУЖИЕ»

Доктор медицинских наук В. ПРОЗОРОВСКИЙ.

Медицинская наука второй половины ХХ века дала врачам в руки действенное оружие, с помощью которого они смогли бороться как с обычными неврозами, так и с тяжелыми психическими расстройствами. Речь идет о группе лекарственных препаратов, когда-то объединенных под общим названием «депримирующие средства».

Интерес людей к лекарствам, способным в трудную минуту снять нервное напряжение, наладить сон, улучшить настроение, вполне понятен. В современных реестрах их называют нейротропными средствами. К таковым относятся транквилизаторы, антидепрессанты, ноотропы, нейролептики, противоэпи лептические средства, снотворные, анальгетики, анестетики и наркозные средства. Но в этой статье речь пойдет только о нейротропных лекарствах, успокаивающим образом действующих на нервную систему, а именно — о транквилизаторах и нейролептиках.

Ранее их называли депримирующими средствами: от латинского слова «deprimo» — подавлять, усмирять, придавливать. Сейчас этот термин употребляется редко, хотя именно он охватывает все лекарства, так или иначе угнетающие психическую деятельность: от самых слабых, вроде валерианы, до наиболее сильных — антипсихотических. Другое название успокаивающих средств, появившееся в 1957 году, — «транквилизаторы» произошло от латинского слова «tranquillare» — успокаивать. Сам термин родился в лечебном заведении для психических больных — знаменитом лондонском «Бедламе», где буйных привязывали к специальному креслу, которое и называлось «транквилизатор». Первоначально под лекарствами-транквилизаторами понимали препараты как снимающие легкое беспокойство, так и прекращающие безудержное буйство.

Шли годы, и классификация успокаивающих средств постепенно менялась. Старые понятия теряли устоявшиеся значения, появлялись новые термины. Сначала медики говорили о малых и больших транквилизаторах. Малые транквилизаторы применяли не при тяжелых расстройствах психики (психозах), а при функциональных расстройствах нервной системы (неврозах) или просто при неврозоподобных состояниях. Сейчас термин «транквилизаторы» сохранился только за этой группой препаратов. Более того, к ним стали относить еще и так называемые седативные средства (лат. sedatiо — успокоение), снижающие общую возбудимость. А термин «большие транквилизаторы» исчез совсем, его заменили понятием «нейролептики».

По современной классификации все существующие лекарства делят на 16 групп. Средства, воздействующие на нервную систему (нейротропные), относятся к группе № 9 (9.1-9.16). Под № 9.1 в ней «свалены в кучу» анксиолитики, седативные и снотворные препараты, нейролептики.

Попробуем в этой «куче» разобраться. Начнем с самых «древних», самых слабых, а потому и самых распространенных транквилизаторов — седативных средств. Они оказывают общее успокаивающее действие. К транквилизаторам их причислили совсем недавно. Некоторые из них в больших дозах обладают снотворным эффектом. К седативным относятся валериана, пассифлора, пустырник, пион, листья хмеля, зверобой. Их широко применяют при неврозоподобных состояниях, а иногда и при неврозах. В аптеках продается множество седативных смесей (корвалол, валосердин, валокордин), более эффективных, чем просто травяные экстракты, потому что в них добавлено небольшое количество сильных нейротропных или снотворных средств. Седативные смеси иногда называют сердечными средствами, хотя правильно считать их успокаивающими.

С начала XIX века в качестве седативных средств использовали препараты брома (бромиды натрия и калия), способствующие развитию процессов торможения в коре головного мозга. Бромиды считались незаменимым средством при неврозах. Однако соединения брома накаплива ются в организме, вызывая симптомы отравления, и по этой причине они сейчас употребляются редко. Зато давно и хорошо известные снотворные, например фенобарбитал, барбитал-натрий и многие противогистаминные средства (супрастин, пипольфен, тавегил, доксиламин и др.), как и димедрол, в малых дозах продолжают применять в качестве седативных средств. Седативное действие оказывают некоторые производные гамма-аминомасляной кислоты, например фенибут. В качестве легкого успокаивающего средства часто используют другую аминокислоту — глицин. Фенибут и глицин оказывают умеренное успокаивающее, противострессорное действие, снимают эмоциональное напряжение, повышают работоспособность, улучшают сон. Но, несмотря на кажущуюся безобидность седативных препаратов, перед началом приема необходимо посоветоваться с лечащим врачом.

Другие, более сильные транквилизаторы относятся к группе анксиолитиков (лат. anxietas — страх; греч. litikos — ослабляющий) или лекарств, подавляющих тревогу — психически болезненное состояние ожидания беды. Тревога может возникнуть на короткий срок в связи с конкретными обстоятельствами, но может стать и беспричинной, хронической. Она бывает ажитированной (лат. аgitato — движение, волнение), то есть сопровождающейся эмоциональными вспышками, возбуждением, или депрессивной, с чувством подавленности. В отличие от седативных средств, анксиолитики применяют не при колебаниях настроения, а при настоящих неврозах. В аптеках они продаются только по рецепту, выписанному врачом-специалистом. Первый «переходный» (от седативных к анксиолитикам) препарат мепротан (мепробамат), который применяется как при неврозах, так и при неврозоподобных состояниях, был синтезирован в 1952 году. Он расслабляет мышцы (является миорелаксантом) и снимает чувство напряжения. Анксиолитики похожи друг на друга по действию, но отличаются по силе. Самые эффективные из них — феназепам и сибазон, а самые слабые — мазепам и триоксазин (их называют дневными транквилизаторами).

С помощью анксиолитиков лечат неврозы — обратимые психические расстройства, обусловленные психотравмами. Больной неврозом осознает свое состояние, хотя восприятие реального мира у него не нарушено. Иными словами, больной неврозом — это практически здоровый человек, выбитый из колеи. При психозе же происходит болезненное расстройство психики, нарушающее адекватное восприятие мира. Когда я был студентом, один профессор любил шутить: «Невроз — это состояние, при котором больной знает, что 2 ґ ґ 2 = 4, но это его страшно раздражает. А больной психозом уверен, что 2 х 2 = 5, и при этом абсолютно спокоен».

Невроз может протекать по-разному: существует невроз навязчивых состояний, в том числе страхов — психастения; астенический невроз — ослабление умственной работоспособности и воли; истерический — крайняя несдержанность, стремление привлечь к себе внимание любыми способами, легкий переход от горьких слез к безудержному смеху. Главное, что неврозы еще не относятся к области психиатрии. И лекарства от неврозов соответственно не самые сильные.

Все анксиолитики первого поколения прежде всего улучшают сон, ослабляют тревогу и раздражительность, снимают повышенную утомляемость и в меньшей степени плохое настроение и навязчивые состояния. Каждый препарат имеет свои оттенки и особенности действия, поэтому его подбирают индивидуально. Бесконтрольный прием транквилизаторов может привести к серьезным, необратимым для психики последствиям. Самолечение неврозов недопустимо. Трудность в том, что один и тот же анксиолитик у одних больных снимает напряжение, у других — страх, а у третьих — тревогу. Подбор препарата — это своего рода врачебное искусство. Эффективность анксиолитиков значительно повышается при сочетании лекарственной терапии с аутогенной тренировкой

На истории создания нейролептиков — лекарств, снимающих тяжелые психические расстройства, хотелось бы остановиться подробнее. После окончания Второй мировой войны Франция начала бесплодную борьбу по усмирению Вьетнама. Вьетнамцы вовсю использовали противопехотные мины, раны от которых очень часто вызывали травматический шок. К этому времени медикам уже было известно, что одной из причин травматического шока является выделение из клеток гистамина. В небольших количествах гистамин необходим для регуляции кровообращения в капиллярах и активации определенных отделов головного мозга. Действие гистамина не раз испытывал на себе каждый из нас. Именно из-за него на месте комариного укуса расширяются сосуды, появляется зуд и образуется волдырь. Но если гистамина высвобождается слишком много, тогда — беда. Сосуды расширяются, артериальное давление падает, мозг сначала возбуждается, а затем тормозится — наступают коллапс и кома.

В 1940-е годы прошлого века многие фармацевтические фирмы занялись поиском лекарств, которые блокировали бы действие гистамина. Среди них была и французская фармацевтическая фирма «Special», исследовавшая антигистаминную активность производных фенотиазина. Неожиданно обнаружилось, что антигистаминный препарат этого класса соединений — прометазин помимо собственно антигистаминного эффекта способен оказывать на больных успокаивающее действие, вызывать заторможенность и даже сонливость. Это действие прометазина сначала считали побочным, пока в 1950 году французский военный врач Анри Мари Лабори не указал на возможность использования тормозящего эффекта препарата в анестезиологии. С помощью прометазина и других производных фенотиазина врачам удавалось подавить гормональную реакцию нейроэндокринных желез на операционную травму. В ряде случаев обезболивающий эффект препаратов был настолько силен, что больным после операции не требовался морфин. Однако по-настоящему высокоэффективного тормозящего средства получить не удалось.

Читать еще:  Где достать натрия тетраборат

В конце 1950 года на основе 2-хлорфенотиазина было синтезировано новое соединение, ставшее известным под шифром 4560, — R.P. Позднее его назвали хлорпромазином, затем ларгактилом (впоследствии появилось не менее 30 разных фирменных наименований). Это вещество сразу же было передано для изучения в лабораторию известного французского фармаколога Ф. Курвуазье. Клиническое изучение хлорпромазина началось в мае 1951 года, когда А. Лабори впервые применил его при подготовке больных к операции. После внутривенного введения 50-100 мг препарата при выраженном обезболивающем и тормозящем действии у больных не нарушались ни сознание, ни психика, отмечалась лишь сонливость. Наибольшее впечатление на исследователя произвело то, что хлорпромазин блокировал условные рефлексы. Энтузиазм Лабори во многом способствовал быстрому «продвижению» хлорпромазина из анестезиологии и хирургии в другие области медицины, в частности в психиатрию. Первыми, кого Лабори удалось убедить попробовать хлорпромазин в клинике, были его коллеги, военные психиатры из парижского госпиталя Val de Grace.

19 января 1952 года стало днем рождения психофармакологической эры. В этот день хлорпромазин получил первый больной, страдавший тяжелым расстройством психики. Ему не помогали ни длительная госпитализация, ни шоковая терапия. Через 20 дней после начала лечения хлорпромазином он вышел из больницы практически здоровым. Сообщение об этом случае было сделано 25 февраля того же года на заседании парижского медико-психологического общества. Спустя месяц медики в больнице Святой Анны в Париже начали изучать возможности применения хлорпромазина в клинике.

В 1952 году хлорпромазин стремительно распространился по психиатрическим клиникам Европы. Этот препарат способствовал улучшению обстановки в психиатрических больницах: исчезли буйные больные, а с ними ушли в прошлое физические средства усмирения. Расширились возможности терапии психически больных, снизилось число госпитализированных, улучшилась и расширилась внебольничная помощь, уменьшились сроки лечения, возросло число людей, вернувшихся в общество и к трудовой деятельности. Начиная с 1953 года хлорпромазин разошелся по клиникам всего мира. В 1955 году его синтезировали в Советском Союзе. Препарат, получивший название аминазин, стали широко и успешно применять в психиатрии и других областях отечественной медицины. И до сих пор производные фенотиазина наряду с препаратами другого класса — бутирофенонами остаются главным оружием в борьбе против психических расстройств.

В октябре 1955 года в Париже состоялся первый Международный конгресс по применению аминазина и сходных с ним веществ в терапии психических заболеваний. На нем были подведены итоги и намечены главные пути дальнейшего развития лекарственных методов в психиатрии. Именно на конгрессе впервые прозвучал термин «нейролептики», буквально означающий «воспринимаемые нервной системой».

Сегодня в руках врачей имеется множество депримирующих средств, с помощью которых они могут как облегчать состояние слишком возбудимых здоровых людей, так и возвращать к активной социальной жизни тяжело больных.

Иллюстрация «Гравюра известного английского художника Уильяма Хоггарда»
На гравюре известного английского художника Уильяма Хоггарда (1735) изображена прогулка любопытствующих леди по «Бедламу» — знаменитому лондонскому сумасшедшему дому. Именно здесь родился термин «транквилизатор». Правда, в те далекие годы это слово обозначало не лекарственный препарат, а стул, к которому привязывали особенно буйных обитателей «Бедлама».

Иллюстрация «Шкала потребления транквилизаторов — бензодиазепинов»
Потребление наиболее популярных транквилизаторов — бензодиазепинов (количество дневных доз в расчете на 1000 жителей за один день). Во всем мире растет число людей, постоянно принимающих транквилизаторы. Особенно угрожающее положение сложилось в европейских странах: на их долю приходится почти половина всех «транквилизатор-зависимых» больных. Человечество расплачивается за блага цивилизации различными невротическими расстройствами. Увлекаются транквилизаторами и наши соотечественники. Между тем регулярный прием анксиолитиков далеко не безвреден. Помимо болезней желудочно-кишечного тракта и нарушений обмена веществ больным грозит старческое слабоумие, для них характерны отклонения в поведении, и, кроме того, прием транквилизаторов родителями зачастую пагубно отражается на здоровье будущего младенца.

Иллюстрация «Французский хирург Анри Мари Лабори»
Французский хирург Анри Мари Лабори в начале 50-х годов прошлого века впервые ввел в психиатрическую практику препарат хлорпромазин, известный в нашей стране под названием «аминазин». С появлением этого лекарства физические средства усмирения буйных больных в психиатрических клиниках ушли в прошлое.

11 шокирующих методов лечения, которые использовались в психиатрии (12 фото)

11. Лоботомия

Метод разработал португальский врач Эгаш Мониш, который считал, что психические расстройства возникают из-за неисправной работы нейронов в лобных долях мозга. Проблему он предложил решать частичным удалением лобных долей, таким образом исключая их негативное влияние на другие структуры центральной нервной системы. В 1949 году за это открытие Мониш был удостоен Нобелевской премии. Метод поддержал американский врач Уолтер Фримен, который начал разъезжать по стране в «лоботомобиле» и оперировать людей, страдающих от депрессии и психозов. Для его варианта процедуры не требовалось вскрывать черепную коробку – он вводил маленький нож для колки льда через глазницу в мозг пациента и двигал им, рассекая волокна лобных долей. Мало того, что Фриман часто использовал нестерильные инструменты – у него еще и не было опыта в хирургии. Вскоре стало ясно, что процедура не вылечивала пациентов, а превращала их в ходячих мертвецов, так что медицинское сообщество быстро отказалось от ее использования в будущем.

10. Клиторидэктомия

Основываясь на викторианских убеждениях, что мастурбация и сексуальное желание могут вызывать психические расстройства, врачи 19-го века «лечили» пациенток принудительным обрезанием. Удалению клитора подвергались женщины, практиковавшие мастурбацию, страдавшие от истерии, повышенной возбудимости, «неженственной» агрессии, грибковой инфекции и «распущенности». Согласно отчетам, многих британских женщин в те времена насильно лишали клитора, если они пытались уйти от мужа.

9. Оргазм

Вибраторы придумали вовсе не для женского удовлетворения. Врачи, которые изобрели секс-игрушки около 200 лет назад, всего лишь искали средство облегчить себе труд в лечении женщин 19-ого века от «истерии», которая в наши дни называется просто «сексуальная неудовлетворенность». Если женщина жаловалась врачу на тревожное состояние, бессонницу, раздражительность, нервозность, эротические фантазии, тяжесть внизу живота или влажность между ног, ей диагностировали «истерию» («матка» с древнегреческого). Еще с 16-ого века врачи наносили растительное масло на гениталии пациентки и массажировали их пальцами, облегчая ее «истерию» до тех пор, пока она не достигала оргазма, который называли припадком. К началу 19 века лечение «припадками» было популярным методом среди европейских и американских психиатров. После того, как врачи начали жаловаться в медицинских журналах, что лечение истерии требовало слишком большой физической выносливости, многие начали экспериментировать с механическими и позже электрическими заменителями рук.

8. ЛСД

ЛСД-25 впервые был синтезирован Альбертом Хофманом в 1938 году, и довольно скоро были обнаружены психотропные свойства этого соединения. В 1947 году препарату нашли коммерческое применение и начали продавать его в качестве лекарственного средства от психических заболеваний. Многие врачи-психиатры верили, что ЛСД может помочь пациентам разблокировать подавляемые воспоминания и даже вылечить алкоголизм. Позже ЛСД стал популярным у молодежной контркультуры 60-ых, а многие придерживались мнения, что наркотик вызывает психические расстройства. В результате ЛСД запретили в США в 1968 году, а исследования его эффектов и потенциального использования прекратились. Новые исследования, как ни странно, подтвердили, что наркотик может успешно применяться в лечении алкоголизма, а также способен облегчить тревожные расстройства, раковые боли и мигрени.

7. Змеиные ямы

«Змеиная яма» – это не только известный фильм, который привлек внимание общественности к кошмарным условиям психиатрических лечебниц, но и один из самых популярных методов лечения в психиатрии середины 20-го века. В Средние века, если обряд экзорцизма не давал нужного результата, «одержимого» удерживали над ямой с ядовитыми змеями, чтобы «злые духи», испугавшись, покинули его тело. На протяжении веков врачи психиатрических больниц придерживались того же принципа, используя шоковую терапию – пациентов окунали в ледяную воду, а в некоторых случаях даже использовали старый проверенный способ со змеиной ямой.

6. Трепанация

Трепанация, которая является едва ли не самой ранней формой психиатрической терапии, была разработана на основе убеждения, что безумие вызывают демоны, засевшие внутри головы. Просверливая дыру в черепе пациента, врачи тем самым якобы открывали выход для демонов. Археологи обнаружили древние черепа со следами трепанации, где аккуратные круглые дыры были вырезаны задолго до смерти. Различные народы мира использовали трепанацию как метод лечения пациентов еще с доисторических времен вплоть до 20-го века, когда процедуру перестали практиковать. Впрочем, не все. У операции до сих пор остались сторонники, которые сформировали собственные организации, например, Международную группу защиты трепанации.

5. Кровопускание и очистка кишечника

По мнению главного древнегреческого целителя Гиппократа, практически все человеческие заболевания, включая психические, появляются из-за дисбаланса веществ в организме, таких как кровь, желчь и мокрота. К 1600-ым годам английский врач Томас Уиллис сделал вывод, что лучшими способами исправить этот дисбаланс или, как он говорил, «меланхолию крови», являются кровопускание, очищение желудка и кишечника. Для кровопускания использовали пиявок, а рвоту провоцировали с помощью специальных механических качелей. Такие методы лечения психических расстройств использовали вплоть до середины 19-го века.

4. Экзорцизм

Еще с древнейших времен душевнобольных подозревали в одержимости, и для изгнания демонов совершались обряды экзорцизма. На самом деле, признаки предполагаемой одержимости действительно схожи с симптомами различных психических расстройств, например, шизофрении или интоксикационных психозов. «Одержимые» говорят на языках, которых никогда не слышали раньше, демонстрируют невиданную силу, проявляют отвращение к религии, страдают от бессонницы и потери аппетита и стремятся себя покалечить. Обряды экзорцизма проводят до сих пор, и, хотя наука отказывается признавать одержимость заболеванием, католическая церковь открыто заявляет, что большая часть людей, демонстрирующих признаки одержимости, на самом деле психически больны.

Читать еще:  Глоссопатия болезнь языка

3. Темницы и сумасшедшие дома

Хотя во времена средневековья в Европе психически больных обычно не лишали свободы, в начале 13-го века в континентальной культуре закрепилась практика запирать их в одном месте. Больных часто изолировали от общества, помещали вместе с инвалидами и преступниками. С ними бесчеловечно обращались, приковывали к стенам и заточали в темницах. Такое обращение продолжалось вплоть до 19-го века не только в Европе, но и США. Даже после реформ, психиатрические клиники или, как их называли, «сумасшедшие дома», оказались ничем не лучше – переполненные, с облезшими стенами, и пациентами, спящими прямо в коридорах, они скорее напоминали товарный склад душевнобольных. Стоит ли говорить, никакого лечения в этих местах не проводилось.

2. Гидротерапия

В начале 20-го века основным методом лечения психически больных стал психоаналитический подход, разработанный Зигмундом Фрейдом, Карлом Юнгом и их коллегами, но в некоторых учреждениях продолжали использовать физические процедуры, такие как гидротерапия. Использование воды для лечения физических недугов практиковалось всегда, теплые ванны также стали эффективным средством для лечения взволнованных, маниакальных пациентов, страдающих бессонницей, но некоторые врачи исказили эту концепцию вплоть до превращения гидротерапии в пытку. Одна из процедур заключалась в обертывании пациента ледяными мокрыми полотенцами, другая же требовала связать пациента и держать его в ванной часами, а то и днями. Существуют данные, что как минимум одного пациента приковывали к стене в позе распятия и направляли на него мощную струю воды из пожарного шланга.

1. Электрошок

Истоки процедуры, ныне известной, как электросудорожная терапия, лежат еще в начале 20-го века, когда зародилось мнение, что психически больных можно вылечить, провоцируя у них припадки. В 1982 году запретили вызывающий судороги препарат метрозол, но эта теория в итоге привела к дальнейшим исследованиям электрошока и появлению ЭКТ. Тем не менее, используемый сейчас метод прошел долгую эволюцию, прежде чем достигнуть эффективной формы. Годами пациентов привязывали к столу и буквально пытали, пропуская через их мозг электрический ток.

Львовская психбольница для особо буйных

Моя история до скучного банальна: служа в армии, я утащил несколько обойм с патронами, чтобы на досуге пострелять из автомата по мишеням. Не бог знает какое преступление, все что-то уносили с базы, см. статья на эту тему «База на которой я служил и как прапорщики яйца воровали«, за подобное обычно дают месяц в дисбате и поделом. Но мне настолько не хотелось в армейскую тюрьму, что я бросился во все тяжкие — решил закосить под психа. Тот, кто служил в армии, сейчас улыбается, мол, ничего оригинального, каждый второй солдат косит под психа, чтобы отмазаться от службы. И это правда. Военные психиатры — стреляные воробьи, их всякими там муравьями в баночке не обманешь. Общая идея такова, что настоящий псих никогда не пойдет к психиатру жаловаться, что он болен. Настоящий псих себя считает вполне здоровым членом общества, имеет свою позицию и готов преподать урок тем, кто с ним не согласен.

Помнится, у меня была склонность к эпистолярному жанру (она и сейчас есть, вы же читаете эти строки), поэтому я взял и написал в тетради пару страниц какой-то околесицы, где описал свое видение мира. Писанину дополнил корявыми рисунками. И делу венец! Осталось эту хрень подкинуть сослуживцам таким образом, чтобы ее «случайно» нашли. Причем найти это должен был не кто-то кому глубоко все равно, а человек которому до всего есть дело. Этот человек должен был донести нужную информацию до начальства. Посему, свою писанину я подкинул одному солдатику, который периодически «стучал» на других солдат командиру. Кто курил в неположенном месте, кто отлучился с дежурства — все это быстро доходило до руководства и мы догадывались кто крысятничает. Кстати, сейчас этот человек сильно поднялся — служит чиновником среднего ранга в израильском МВД; может одним росчерком пера разрушить сотни семей выходцев из бывшего СССР, заявив, что они приехали по фиктивным документам. Большая шишка!

Но вернемся к армейском службе и психушке. Нынешний чиновник, а в ту пору обычный стукач выполнил поставленную перед ним задачу на ура, уже через пару дней меня вначале вызвал встревоженный командир части (а именно ему предстояло меня судить за обоймы с патронами и отправить с дисбат) и с тревогой поинтересовался, все ли со мной в порядке. Я ответил, что да, я близок к осуществлению задуманного. Тот нахмурился, а чего ты Саша задумал? Да ничего, ответил я, не берите в голову, скоро сами поймете. Тот отправил меня к психиатру. Ура!

А дальше все оказалось проще, чем я думал. Не нужно ничего говорить психиатру, наоборот, надо его игнорировать и повторять, что ему не удастся сделать из вас психа. Помнится, я упрямо твердил, что наслышан о практике отправлять неугодных в психушку, но со мной это не сработает, поскольку у меня есть план. Какой план, спросил военный психиатр, на что я ему ответил «Отстаньте от меня, это не ваше дело». И снова попал в десяточку! Меня отправили на принудительное психиатрическое освидетельствование. Дело было уже не в воинской части, а самом натуральном психиатрическом отделение большого госпиталя. Три седовласых доктора задавали мне удивительные вопросы из серии «Перед вами 5 разноцветных шаров, выберите любой из них» — на что я говорил, что в их игры играть не намерен. Потом меня спрашивали, как зовут мою маму? Я отвечаю, что маму зовут Валерий. Те удивлялись, так ведь это мужское имя, а мы спросили как маму зовут. Я отвечал, что поскольку папа от нас ушел когда я был мелким ребенком, поэтому мама была для нас с сестрой и мамой и папой. Врачи радостно кивали «Да-да, все понятно, семейная драма наложила отпечаток на психику солдата!».

Комиссия единогласно постановила, что я ограниченно пригоден к строевой службе. Знаете, что это означало на практике? Что меня нельзя судить за упомянутые выше обоймы с патронами! Я вернулся назад в воинскую часть с видом покорителя вселенной, ишь ты, разбежались, в тюрьму хотели посадить — не выйдет, ибо мое исключительно тяжелое психическое состояние делает меня неподсудным. Именно в таких словах я и сообщил командиру части свои новости. Тот усмехнулся «Может быть тебе удалось перехитрить медкомиссию, но меня ты не проведешь, я знаю, что ты симулянт». Кажется, я ему ответил что-то из серии «Я не понимаю о чем речь».

Подарок графа Станислава Скарбека

В 1875 году в селе Заклад в 40км от Львова был возведен громадный приют для сирот и бедных. Это настоящий шедевр дворцового и ландшафтного искусства. Меценатом выступил посмертно граф Австро-Венгерской империи, галицкий помещик, крупный землевладелец, основатель Нового польского театра во Львове, так называемого «Театра Скарбека» (теперь Национальный академический украинский драматический театр им. Марии Заньковецкой).

В изящно выстроенном красивом здании под постоянной опекой находились 60 стариков и получали воспитание бездомные сироты. Жили здесь дети многих национальностей, но обучение велось на польском языке в строгом католическом духе. Кроме общего образования, дети получали и профессиональные знания: девушки изучали огородничество, кулинарию и шитье, а юноши — различные виды полезных ремесел . Всего в Закладе одновременно проживало до 400 детей-сирот: 250 юношей и 150 девушек. Чтобы устроить во дворце приют, Скарбек продал здание театра во Львове, зверинец, три городка и 28 сел. Зато граф получил дворец-институт в Закладе в вечное владение.

Скарбек скончался во Львове 28 октября 1848 года. Похоронили его во Львове на Лычаковском кладбище. Правда 1888 году, когда строительство дворца в Закладе, наконец, завершили, тело Станислава Скарбека было перезахоронено в крипте на небольшом кладбище в лесу недалеко от его творения — дворца-института. После смерти по завещанию Скарбека все его состояние было передано на содержание «Благотворительного института для сирот и убогих» и созданного им «Пенсионного фонда для актеров, режиссеров, певцов театра графа Скарбека во Львове».

Сейчас во дворце функционирует психбольница для буйных помешанных, причем гуляя по коридорам вы слышите там и сям раздающиеся вопли Наполеона Бонапарта и стоны горящего в огне Джордано Бруно —

На всех окнах мощные, но очень ржавые решетки —

На улице сушится белье пациентов больницы, причем запашище отелья исходит настолько жуткий, что находиться рядом невозможно. Ощущение, что белье не стирается, а просто будучи выпачканным каловыми массами больных просто вывешивается посушиться, а затем возвращается назад. Нет, мне правда непонятно, с какой целью реально вымазанное нечистотами белье висит на улице и сушится —

Кажется, проблема с бельем в больнице глобальная: узники психушки вывешивают грязное белье прямо на оконные решетки своих палат —

Мы решили подняться наверх, чтобы заглянуть в палаты —

Игнорируя периодически раздающиеся крики и вопли, мы упорно шли по лестнице вверх, пока не уперлись в решетку. Дальше идти некуда. Все помещения заперты, надо стучаться. Но кто нас впустит? Скорее всего плечистые санитары погонят куда подальше.

Киса, тебя тут не мучают? Не лучшее ты выбрала место для жизни —

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector